Знакомого в действительности избегайте всяческих финансовых

По-моему, это пример "увлечения за фантомом" - Журнал Александра Быкова

Инициаторы всяческих укрупнений и слияний обычно ставят во главу угла .. и менее опасным, чем оно было в действительности. Сейчас, когда я это пишу, американские власти терзают финансовые институты этими . Избегайте предсказывать маловероятные исходы, даже самые. Или кто-то из знакомых тебя там увидел и за спиной с другими Есть какие-то «пунктики» — так не делайте этого или избегайте становление тоталитарных режимов и в мировой финансовый кризис. дома не соприкасаясь с окружающей действительностью, или запрещать все. и многогранно проводится планирование акций мирового финансового кагала. и искажающей действительность аналитики лишить надежды сердца народов. . свое дружелюбие и делая всяческие жесты в нашу поддержку. Еще одна важная рекомендация – избегайте размолвок на.

Силы, казалось бы, неравные. С одной сторены-- искусство убивать, с другой-- верa. С одной --приказ, с другой -- идеи: Ho нельзя убить веру, нельзя убить мысль.

B последних числах мая Флоран Растель заносит в дневник: To, что могло казаться наивным сто лет назад, стало теперь реальностью. И недаром драматический рассказ о последнем, прерванном заседании Коммуны завершается словами, написанными Флораном Растелем уже в е годы: Книга Шаброля, как и все лучшие французские исторические романы последних лет, обращена в будущее.

За плечами ee авторa опыт движения Сопротивления, когда совсем еще молодой Шаброль -- в годы оккупации ему не было и двадцати -- познал этот главный жизненный урок: B послед 1 B. Вспомним предсмертное письмо героя движения Сопротивления Габриэля Пери: Так устанавливается связь времен, разорвать которую невозможно. Роман значителен и по мыслям, в нем заложеиным, и по своим художественным доотоинствам.

Шаброль не раз говорил, что пишет для народа. По выходе в свет "Пушка "Братство" была тепло встречена и широкой публикой, и профессиональной критикой. B прессе мелькали такие строки: Андре Стиль писал в "Юманите": B чем же секрет успеха писателя? На рубеже х годов нашего века стали совершенно очевидны не только сильные, но и уязвимые стороны произведений столь популярного документального жанра. С одной стороны, давала себя знать определенная скованность документом; с другой -- что представляет главную опасность -- тенденциозный порой отбор документов приводил к искажению исторического процессa.

Шаброль счастливо избежал этих опасностей прежде всего потому, что опирается на подлинно народную во всей ee сложности и противоречиях точку зрения. Писатель непосредственно обращается к документу там, где это диктуется самой художественной логикой произведения; обычно документ как бы уходит в подтекст, составляя незримую, но прочную основу книги.

Вместе с тем документы, тщательно отобранные, раскрывающие преемственность революционного движения, оттеняют заложенную в pdмане идею непреоборимости исторического развития.

Однако документальное начало -- лишь один из художественных компонентов романа. Повествование насквозь лирично, эмоционально. Читателя захватывает сила любви Флорана и Марты, озарившей своим светом их жизни в радостные и в мрачные дни Коммуны. Лирика любовная тесно связана с гражданской.

B начале романа почти все его персонажи, в том числе Флоран и Марта, живут мечтой о грядущей Революции, a потом борются за ee воплощение. И в этом -- главный источник лиризма романа. Воплощение революционной мечты начинается со сравнительно легкой победы 18 марта. B дальнейшем на первый план выступает драматическое начало.

Отдельные эпизоды романа, в первую очередь бои с версальцами, воспринимаются как драматические сцены, ведущие к неотвратимому финалу -- трагедии мая года. Шаброль редко ограничивается диалогом, он предпочитает многоголосье: Романом "Пушка "Братство" Шаброль сделал важный шаг на пути современного революционного эпоса.

B романе оживают события столетней давности. Мы словно переносимся в революционный Париж конца прошлого века, a Коммуна приближается к нам, становится частью нашей жизни, нашей борьбы. Прислушаемся к голосу Жака Дюкло: Богатые уроки Коммуныне теряют своей жгучей актуальности. И полностью был прав автор Интернационала поэт-коммунар Эжен Потье, писавший после "кровавой недели": Наркирьер "Правда", 17 марта г. Морису Шури, историку Коммуны Когда волнуемся народ, Смуглянка гордая идем Державным шагом Под красным смягом.

Добавляю к ней no Вашей просьбе свои замемки о последних днях его жизни. Многим коммунарам, cпасшимся от paсправы или вернувшимся с каморги, как говоримся, "повезло", однако мой прадед никогда бы не ynoмребил макого слова, особенно no эмому поводу.

To были замечамелъные люди. Публике омчасми извесмны его исследования, посвященныерабочему законодамельсмву, роли профессиональных союзов, его полимические эссе о cмихийносми масс, об эффекмивносми дейсмвий и свободе, об анархизме и авмоpumaризме, о npомиворечиях, заложенных вчеловеческойнамуpe. Надо признамъ, что все эми мруды проникнумы духом весьма умгренного социализма. Флоран Paсмель неизменно омказывался появлямься на полимической aрене.

Последние годы его жизни npомекали в нашем маленьком городке Н. Все кругом звали его npocmo папаша Флоран. Оздовел он рано, но только в последние дни жизни снова заговорил о Mapme, Он убедил себя, что она не погибла, a живем где-mo, где -- неизвесмно.

B возрасмe восъмидесями mpex лем -- было это в дни Haродного фронма -- он радосмно гомовился к поездке в Совемский Союз. Он слышал, что группa осмавшихся в живых коммунаров лечимся в санамориях Крыма. Моей мамеpu, то есть его внучке, лишъ с огромным мрудом удалось омговоримь деда от эмой поездки, явно немыслимой для человека его лем.

Первые дни войны в Испании как бы вернули ему молодосмъ -- последнюю вспышку молодосми. Он любил повморямь андалусскую поговорку: Меня он учил, что время меняем значение слов и поэмому должно говоримъ: Лемними вечерами, когда вся наша семья собиралась к ужину, родимели обычно омряжали меня разыскивамь деда no кабачкам или y соседей. Начав говоримь о Социальной pеспублике, он забывал о времени. B последние годы дед порой мерял предсмавление о времени и окружающей дейсмвимелъносми, однако разум ему изменял редко.

Помню, как-то в воскресенье он послал меня купимъ ему лупу, что я и сделал, ynpосив хозяина вопреки правилам омкрымь мне дверь магазина. Скончался дедушка Флоран в году. По мрагическому совпадению -- если только это вообще было совпадением -- сердце его nepесмало бимься в mom самый день, когда эсэсовцы.

Два или mpu раза в год, бывая в наших краях, я обязамельно делаю крюк и заезжаю в H. Случаемся, я обнаруживаю на могиле деда скромный букемик цвемов. Однажды ранним yмром я спугнул кого-mo. Я только успел разглядемь силуэм смуглой девочки в рваной юбчонке.

A на могиле дедушки Флорана лежали mpu красные гвоздики, еще влажные от росы, Из письма к издателю B году Флорану Растелю было семнадцать лет. B течение десяти месяцев он вел предлагаемый читателю дневник. Текст дневника напечатан обычным шрифтом. B году господин Растель в возрасте шестидесяти одного года снова берется за свои дневник. Совсем другой Растель правит собственные записки, много сокращает, исправляет, кое-что добавляет. Вставки шестидесятилетнего Растеля напечатаны курсивом.

С по год уже восыиидесятилетний дедушка Флоран в последний раз перечитывает свои дневник. Добавления старика напечатаны жирным шрифтом. Понеделышк, 15 августа года. Около одиннадцати часов вечерa. Наши приключения начнутся завтра, в сущности, уже начались. Телега, груженная доверхy, во дворе; заведем сейчас Бижу в оглобли -- и дело с концом, слышно, как он, бедненький наш старикан, стучит копытами y себя в стойле, с который в преклонные свои годы расстается надолго, a может быть, и навсегда; ему тоже не удалось подремать нынче ночью.

Пишу в мансарде, что над столовой, в самом дальнем углу чердака, a за дощатой перегородкой мы набили сена и отавы тоже набили так плотно, что сено все время сердито шуршит, даже доски выпучились и поскрипывают, еще бы, шестьсот тридцать семь копешек -- я-то считал, времени хватало, небось сам на собственном горбу их перетащил.

A ведь на Иоанна Крестителя мне минуло всего семнадцать. Луга наши от засухи не пострадали, но вот на соседних фермах и хуторax хоть плачь! A получилось все это потому -- даже писать приятно,-- что отец и Предок с умом понарыли оросительные канавы. Все звезды как одна явились на поверку, даже те, что никогда глаз не кажут -- то ли слишком они молодые, то ли слишком старые и спят себе преспокойно. Из Авронской рощицы сова, все одна и та же, перекликается со своими подружками из Бонди.

Там, где леса, до самой реки Урк, вплоть до Марны поля и нивы, насквозь пропеченные дневным зноем, тоже томятся в бессоннице. Виноградники, фруктовые сады, луга, дороги, кустарники ворочаются, бормочут спросонок. Тужится край вздыбить влажную землю, но, вспотев от усилий, снова дубенеет, широко открыв глаза в ожидании зари. B Нейи и Вильмомбле кое-где еще мерцают огоньки, там жгут свечи, лампы, там брешут собаки -- словом, обычная возня не унимается. Со стороны Гранд-Пелузы словно бы зарево: B беседочке грохочет посуда, значит, мама уже поднялась и увязывает новый тюк, a куда, спрашивается, мы его денем?

И так выбрали самую болыную повозку для сена с высокими бортами, завалили поклажей до того, что даже к моему чердачному окну подступает: Сами мы прйдем пешком, хотя наш старикан Бижу не слишкомто избалован. B ту субботу явились к нам капитан инженерных войск с двумя лейтенантами. Переступили порог, приложили палец к кепи и обошли все наши владения от погреба до крыши.

Там, повернувшись спиной к дымоходу, стали водить свою подзорную трубу во все четыре стороны. Кстати, между собой они разговаривали. Когда сели на коней, капитан с седла спросил: Имел в виду папу.

A лнцо y нее какое было! Дом и земля принадлежат господину Валькло. Мама начала было возражать, но tfапитан только плечами пожал. Мило улыбнувшись, капитан спросил: Вытягивается в длину, вроде крепкое, зато внутри пусто! Оба, фыркнув, пришпорили коней. Помчались по направлению к Вильмомблю. И даже когда лошади уже перескочили через живую изrородь, я все еще слышал их смех с Буассьерской дороги.

С тех пор мама и носится по всему дому от погреба до чердака, но, пересматривая наше добро, оглядывается, в сущности, на свое прошлое. И время от времени цедит сквозь зубы: Господин Валькло всегда с нами хорошо обходился.

B шестидесятом году он моему деверю очень болыпую услугу оказал. И мама пошла напоминать Предку, что когда дядя Фердинан yехал в столицу, то его как раз приютил наш хозяин. Господин Валькло предложил брату моего мужа жилье в Бельвиле. И как же нам всем повезло, что в такой беде мы можем остановиться y невестки. Такая кроткая, такая незаметная, мама редко позволяла себе вмешиваться в мужские споры, но всякий раз, когда отец или Предок гневно громили эксплуататорa, читай -- владельца нашей фермы,-- она на все лады превозносила его "благодеянияж -- По-моему, сейчас самое время поддерживать добрые отношения с господином Валькло,-- гнула свое мама,-- хотя бы ужепотому, что поселимся мы y моего деверя, значит, останемся все при том же хозяине, в его же владениях.

Мама, дядюшка Бенуа и мы с Бижу отправляемся на заре в Париж. B Париже я был всего только раз -- в четырнадцать лет. Было это в шестьдесят седьмом году, ездили мы в столицу по случаю Всемирной выставки. От города, от его улиц остались лишь смутные воспоминания. Ехали туда ночью -- я дремал себе в повозке, ехали оттуда -- без просыпу спал от усталости. B сущности, от Парижа сохранились в памяти только казаки на низеньких мохнатых лошадках, мексиканцы в пончо, длиннокосые китайцы, арабы, андалузцы, индейцы с перьями на голове, египтяне, толпящиеся вокруг мумии, баварские девицы на пивных бочках -- словом, все обитатели Земного шара.

И все это тараторило и текло расходящимися кругами по коридорам волшебного дворца в форме овала, занявшего все Maрсово поле; a кругом нецорочно белые статуи, восточные ковры, ювелирные изделия, локомотивы из Англии, санитарный поезд из Америки, все это, заключенное на пространстве между Военным училищем и Сеной, по которой бегали маленькие пароходики, a над головой кружил первый воздуш ный шар с двумя корзинами,-- творение господина Надара.

По правде сказать, он сильно портил мне удовольствие и сам это отлично понимал. Уснащая чтение газет республиканской яростью, он утверждал, что это входит в курс моих "университетов" наравне с французским языком, энциклопедистами, Великими Предками 93 года, и Бриссо, и Бабефом, и Прудоном Она никак не одобряла дядюшкиных методов воспитания. Начал он учить меня азбуке, когда мне еще и пяти небыло, и мама кричала, что дело кончится воспалением мозга.

B представлении бедной моей мамы учиться читать и писать при наших достатках -- пустая трата времени и ненужная роскошь. B страдную пору она попросту не давала нам свечки. Предок похрапывает себе с приятностью, будто читает из-за моего плеча то, что я тут написал. Омкровенно говоря, на Всемирной высмавке года больше всего меня поразили не машины, не гулянье, не прибывшие на празднесмво монархи, даже не новейшие омкрымия: Нынче ночью даже куры и те не спят.

Слышно, как они хлопают крыльями и злобно кудахчут. Знаю, знаю, о чем думает мама, привязывая клетку с курами к борту повозки. Крикнул ей из окна: Свечка догорает, но все равно непременно выражу здесь до конца свою волю, свои намерения. Ho и в эмой решимосми опямь-маки следуем видемь влияние Предка, который десямки раз при мне печалился: О чем было писать -- о своем детстве, что ли, о детстве деревенского мальчика, об уроках весъмасвоеобычных дядюшкиБенуа по прозвшцу Предок, о том, как я помогал родителям обрабатывать землю господияа Валькло?

A вот теперь столько 6удет всего Я купил разбив для эмой цели копилку десять толстых тетрадей в черных молескиновых обложках и дюжину карандашей. Сложил все это добро в старую холщовую сумку -- папа отдал ee мне, a мама сшила ему новую, когда он уходил на войну.

Даю торжественную клятву самому себе вот на этой самой странице: Пусть моя канцелярия хлещет меня по боку! Я рано начал пробовамь свои силы в писании. Все, что я царапал на бумаге, другие, безусловно, написали бы куда лучше. Все мои иллюзии как рукой снимало от одной ухмылки Предка. Есть y меня воля, есть самолюбие. И чтобы решимость моя была как сталь, закалю-ка ee в горниле суеверия: Однажды я, словно между прочим, спросил Предка, как делается вот такая литературa, как писать про самого себя?

Такие разговоры, должно быть, очень нравились нашему cmaрому чудаку, Мы часмо беседовали с ним о форме и содержании, сидя обычно лемними вечерами на опорной сменке под орешиной, коромая зимние долгие вечерa y камелъка, и пламенный поклонник Гюго под мреск цикад или поленьев учил меня смаковамь и уважамъ наш прекрасный язык. Прежде чем задуть фонарь на повозке, мама крикнула: Карандаши и тетради в солдатской сумке, ну a самое важное y меня в голове, y меня в сердце, самое валtное -- это завтра.

И раз Предок после долгих уговоров согласился ехать с нами Записав эти последние строчки, я отошел от окна и сейчас задую свечу.

Пишу, положив тетрадь на колени, потом улягусь прямо на пол. Жилье, где остается богатый урожай и семнадцать лет из прожитых тобой семнадцати,-- самое пустое из всех жилищ, очищенных по приказу военных властей.

За перегородкой пошуршивает сено. Расточает сквозь щели aроматы луговых трав, подрубленных, срезанных под корень вянущих цветов, запахи лета, последнего нашего лета. Горький ласковый дух, от которого ширится грудь, дрожит все внутри Пишу на мой же ферме в Рони, коморую я купил после смермu господина Валькло, благо y меня было омложено немного прочерный денъ. Неужели снова придемся удирамь омсюда?

Краткое изложение. Нассим Талеб: «О секретах устойчивости».

Ходим слух, что немцы на Марне. Уже почми месяц, как я без особой oхомывзялся за эти давно забымые мемради. От нечего деламь, от душевной paсмерянносми. B роковые часы вом так проверяешъ, что уцелеем, что османемся. Лучшлй из этих внуков недавно погиб на Эбро. Он был бойцом Интернациональной бригады.

Вторник, 16 августа года. Бижу, мама, Предок и я вот уже больше трех часов варимся в собственном соку, топчемся на одном месте. Дядюшка Мартино, наш сосед, огородник, всячески заверял нас -- пусть даже поклажи многовато, зато такой заслуженный конь, как Бижу, без спешки дотянет нас за четыре часа до Бельвиля.

Он даже указал нам кратчайший маршрут -- через заставу Монтрей, Шаронский бульвар, Пэр-Лашез и бульвар Менильмонтан; сам он преспокойно вот уже тридцать лет возит этим путем в Париж ранние овощи. Мама сразу" все высчитала: Значит, еще до темноты разместимся y твоей бельвильской тетки B самую последнюю минуту выяснилось, что надо пристроить на повозку еще один ящик и две бутыли; но тут наш Бижу, хотя и получивший двойную порцию овса, отказался трогаться с места, уперся как мул.

Не обращая внимания на наши крики и даже щелканье кнута, Бижу поворачивал в сторону конюшни свою тяжелую башку и все встряхивал ею, чтобы откинуть подстриженную на лбу челочкой гриву и поглядеть на родные места сперва одним своим огромным влажным глазом, потом другим -- a нам чудилось, будто он отрицательно мотает головой: Так, поддерживая друг друга, лошадь и старик наконец-то стронулись с места.

Встающее солнце уже разливало рыжеватые запахи соломы, и эти двое -- человек и конь -- даже как-то благоговейно их вдыхали. Миновав железнодорожный переезд y Мюлуза, мы очутились y подножия замка Монтро, прямо под фортом Рони. Я знаю этот форт с тех самых пор, как научился ходить. И был сейчас ужасно разочарован.

B душе я ждал, что увижу его, ощерившегося длинными жерлами орудии, ощетинившегося штыками, увенчанного знаменами, флагами, услышу барабанный бой, пенье рожков, короче, увижу в зареве легенд Ho отсюда, снизу, крепость казалась вымершей. Только под одним из выступов укрепления трое каких-то расхристанных артиллеристов играли в кости, устроившись на габионах, которые им полагалось набить землей.

Голова нашей колонны застряла где-то y заставы. Молодой фермер из Бри-сюр-Марн, пустив галопом коня, проскакал мимо нас лообочинедороги. Минут через двадцать он воротился уже шагом и объяснил: Через четверть часа группа беженцев из нашей колонны кинулась вперед и, окружив лейтенанта и двух не старых еще солдат мобильной гвардии, приступила к ним с вопросами. Te, кто сложил баррикаду, сейчас ee разбирают.

Это ведь тоже работа -- сначала сделай, потом сломай. Еще вчерa вечером путь был свободен: И вдруг нате вам, им приспичило вроде как по малой нужде -- выскочили на улицу среди ночи и давай булыжники из мостовой выворачивать Офицер многозначительно повертел указателъным пальцем y виска.

Выпросив y кого-то из наших табачку, солдат, набивая трубку, буркнул: B воскресенье уже в Булонском лесу укреплений понастроили! Удары заступов известили нас, что баррикаду сносят. Женщины из нашей колонны собирались кучками по пятеро, шестеро и, стоя кружком, тесно сдвинув опущенные лбы, болтали за повозками, a мужчины тем временем paсселись на откосе. Из рук в руки переходили вкруговую вино, табак, газеты и письма. Наслушалась вдоволь дороra разных небылиц.

Коекто начал было распускать панические слухи, но такого разносчика слухов мигом осаживали. У самой заставы завязалась драка. Тогда, в середине авгусма года, хомя уже бродило глухоe беспокойсмво, мало кмо мог вообразимь себе размеры грядущих бедсмвий.

Слухи, так сказамь, привамного порядка как оглашенные спешили на подмогу официальному бахвальсмву, раздуваемому npессой. Просмой люд nopaсмерял свои прославленный здравый смысл.

Да и мало знал об эмапax вморжения. Впрочем, как можно было поверимь, например, макому: Эльзас захвачен неприямелем и с тех nop французские войска omcмупаюм с боями. B течение последующих недель лишь nocмепенно и с огромным мрудом выяснилосъ, кмо же за все в омвеме: Ho y засмавы Монмрей ни один из кресмьян, пробиравшихся в Париж, и не вздумал бы обвинимь в эмих бедах режим, a мем паче особу импеpamopa.

Они цеплялись за декрем от 8 авгусма, объявлявшего Париж на осадном положении, и за воззвание импеpaмрицы к французам: Да и ружей хватает, даже с избытком.

Избегайте занудства - Джеймс Уотсон

Шагая тяжело и медлительно, глаз от родной земли не подымая, эти землепашцы упорно, каким-то звериным инстинктом пытались найти былую веру -- и находили. Наш Бижу принюхивался к следам, покачивал баш кой влево-вправо, влево-вправо, чтобы легче было шагать.

Коняга ничего не имел против баррикад, пусть даже с ними поспешили. Уже в самом пригороде Монтрей новая остановка, пришлось уступить путь встречной колонне, на нашу ничуть не похожей: По нашим рядам проходит дрожь радости.

Еще немного, и мы готовы назвать эту шумную толпу не слишкомто надежных подешциков героическим легионом.

Book: Избегайте занудства

И снова крестьяне заводят свое, слышен вселяющий веру исконный бормот, будто, похрустывая, пережевывают пищу забившиеся под землю зверьки, всех-то они пережилк, начиная с доисторических времен, и всех переживут. Всегда этот Эмиль Оливье мне не по душе был Вот с графом Паликао все сразу переменится Ему дали титул графа Паликао лет десять назад за так называемую победу над якобы целой китайской армией; отсюда далеко, поди разберись Зачем мне все эти прогулки, или Как хиреют системы Живые существа должны, если воспользоваться метафорой Марка Аврелия, обращать препятствия в топливо — как делает огонь.

Популяциям свойственна крайнестанская изменчивость, а следовательно, хищники неизбежно проходят через периоды обилия пищи и ее острой нехватки.

И люди — не исключение: Поэтому приемы пищи должны были быть фрактальными. Как правило, нашим далеким предкам приходилось таскать относительно легкие камни — факторы мягкого стресса; лишь один-два раза в десятилетие они сталкивались с необходимостью поднять какой-нибудь гигантский валун. В плейстоцене никто не совершал сорокадвухминутных пробежек трижды в неделю, не поднимал гири по вторникам и пятницам.

  • Избегайте занудства

Охотники ничего такого не делали. Наша жизнь состояла из крайностей: Если оградить организм от факторов стресса человек не выживет, если с ними столкнется. Что ж, добро пожаловать в Серый Крайнестан. Не надо слишком носиться со сложной системой, дарованной вам матерью-природой, — со своим телом.

Почему я прибегаю к эволюционной аргументации? Не из-за безупречности эволюции, а по сугубо эпистемологическим соображениям: Мать-природа несовершенна, однако до сих пор она вела себя умнее людей. Мой подход соединяет в себе опытные исследования и истину априори, что нет авторитета больше, чем мать-природа.

То же самое с другим организмом — экономикой.

Book: Избегайте занудства

Наши действия, продиктованные нашим отвращением к изменчивости и страстью к порядку, ускоряют наступление тяжелых кризисов. Искусственно увеличивая структуру в размерах вместо того, чтобы позволить ей умереть, раз она не в силах противостоять факторам стрессавы все больше подталкиваете ее к сокрушительному коллапсу.

Дневник Габриэля. Пребудьте в Свете и Истине Единого. Джей Ди

Вот еще одна вещь, которую выявила катастрофа года: Еще он — о проблеме экспертов, которые до того уверены в правильности своих методов, что отмахиваются от фактов. Одна из ошибок в понимании моей идеи. Ни один исследователь не выяснил, можно ли предсказывать значительные скачки в экономике исходя из значительных скачков, случившихся в прошлом: Им не приходит в голову, что, применяя свой метод до скачка, принятого ими за отправной, они и за что не просчитали бы его заранее.

Работе над рядом ранних черновых вариантов рукописи способствовала талантливая выпускница Барнард-колледжа при Колумбийском университете химик Кирин Хаслингер, чье профессиональное владение английским позволило во многих случаях улучшить стиль. Выпускница Нью-Йоркского университета психолог Мариса Макари помогла подобрать иллюстрации. Впоследствии Агнешка Мильчарек, студентка-биолог из Стэнфорда, оказала неоценимую помощь, исправив многочисленные фактические и орфографические ошибки, замеченные друзьями, которым я посылал ранние черновые варианты текста.

Наконец, я весьма признателен Джорджу Андреу из издательства Knopf за высокопрофессиональное редактирование, которое улучшило и ясность, и точность книги. Навыки, усвоенные в детстве Я родился в году в Чикаго, в семье, верившей в книги, птиц и Демократическую партию. Я был первенцем, а через два года после меня на свет появилась моя сестра Бетти.

Родился я в больнице Св. Луки, поблизости, если ехать на машине, от Гайд-парка, где мои родители поселились после свадьбы, в году. Вскоре после рождения Бетти родители перебрались на Южный берег, населенный средним классом, где бунгало и двухэтажные многоквартирные дома перемежались вакантными участками.

Мы жили в квартире на авеню Меррилл, пока не переехали в году в небольшое четырехкомнатное бунгало, купленное моими родителями по адресу авеню Луэллав двух кварталах от прежнего дома. Этот переезд позволил моей семидесятидвухлетней бабушке, которая к тому времени стала испытывать финансовые затруднения, поселиться вместе с нами, в дальней спальне, соседней с кухней. Мы с Бетти спали на койках в новых комнатках, устроенных наверху, под крышей. Хотя вначале меня отдали в ясли при Школе-лаборатории Чикагского университета, из-за Великой Депрессии частное образование вскоре стало моим родителям не по карману.

Однако я ничуть не пострадал от того, что вынужден был перейти в государственную школу. Наш дом на авеню Луэлла был всего в пяти кварталах от славившейся качеством образования Классической школы Хораса Манна, где я и учился с пяти лет до тринадцати.